Главная Регистрация Вход
 
Воскресенье, 23.07.2017, 23:35
   
 
Поиск:
 
Приветствую Вас, Гость | RSS
Форма входа
Логин:
Пароль:
Облако тегов
Главная » 2012 » Декабрь » 18 » Хоббит или туда и обратно книга
18:07
Хоббит или туда и обратно книга
_ _ _ __________________________________ _ _ _


Глава десятая
"Радушный приём"

     Они всё плыли, а день уже светлел и становился теплее. Через какое-то время река стала огибать крутой берег, выступающий слева от них, и у каменистого, крутого подножия, словно под береговым утёсом, глубокий водный поток заструился, заплескался и забулькал. Потом неожиданно утёс стал спадать. Берега сделались пологими, а череда растущих на нём деревьев поредела. Перед Бильбо предстал удивительный вид: земли вокруг него расширились, отгоняемые потоками разливавшейся реки. И хотя её сотни боковых извилистых течений растекались во все стороны, заканчивая свой путь либо в болотах,  либо в небольших прудах с маленькими, похожими на точки, островками, основной поток посередине продолжал стремительно бежать вперёд. Там, вдали, просунув тёмную вершину сквозь разорванную тучу, мерцала Гора! Не было видно ни её ближайших, северо-восточных  соседей, ни нисходящих вниз, примыкающих к ней земель. Возвышаясь в гордом одиночестве, она сквозь болота смотрела на лес. Одинокая Гора! Бильбо прошёл много миль и претерпел массу приключений, чтобы увидеть её, но сейчас ему совсем не нравился тот вид, который она собой являла.

     Слушая разговор паромщиков и составляя из обрывков фраз единое целое, он вскоре стал понимать, что увидеть Гору, даже с такого дальнего расстояния, было для него большой удачей. Насколько безрадостно было его заточение,  настолько же неудобна была сейчас его поза, (не говоря уже о несчастных гномах, находящихся под ним), и всё же удача благоволила ему в большей степени, чем он того ожидал. Паромщики говорили сейчас исключительно о торговле, которая возникла на водных путях, увеличив здесь передвижение грузов, после того как дороги с Востока к Мерквуду либо стали исчезать, либо перестали использоваться. Ещё они говорили о споре между Озёрными Людьми и Лесными Эльфами по поводу ухода за Лесной Рекой и её берегами.

Здешние земли очень переменились с тех времён, когда внутри Горы обитали гномы, и о существовании тех давних лет большинство людей вспоминало теперь лишь как об очень старом предании. Даже в течение последних нескольких лет и с того момента, когда до Гэндальфа доходили отсюда вести,  всё здесь не переставало меняться. Большие наводнения и продолжительные дожди наполнили воды, и те устремились на восток. Произошло также одно или два землетрясения, (которые некоторые склонны были относить к Дракону, непременно прибавляя к своему упоминанию проклятие и зловещий кивок в сторону Горы). Болота и топи захватили обширные пространства со всех сторон, и дороги стали пропадать вместе с всадниками и путниками, пытавшимися отыскать здесь затерянные тропы. Дорога эльфов через лес, которую выбрали гномы, следуя совету Беорна, вела к опасному и редко посещаемому восточному краю лесной чащи. Отныне только по реке можно было безопасно добраться от окраин Мерквуда к северным, расположившимся в тени гор равнинам, и река эта находилась во власти Лесного Эльфийского царя.

Как видите, Бильбо, в конечном итоге, попал на единственно приемлемый путь. Возможно, мистеру Бэггинсу, дрожащему сейчас на бочках, было бы успокоительно узнать, что новость о них дошла до Гэндальфа и привела того в крайнее беспокойство. Что волшебник, наконец, завершил свои неотложные дела, (о которых в этой истории не будет поведано), и готовился теперь отправиться на поиски компании Торина. Однако Бильбо ничего этого не знал.

Он знал лишь о том, что река бесконечно бежала и бежала вперёд, и что его желудком овладел голод, а носом противная простуда. Ещё ему казалось, что Гора, приближаясь ближе, хмурилась и угрожала ему, и это его совсем не радовало. Однако вскоре река потекла немного южнее, и Гора снова скрылась из виду. К завершению дня берега с обеих сторон стали более каменистыми, река собрала все свои растекшиеся притоки в один глубокий и быстрый поток, и бочки вместе с Бильбо и паромщиками устремились вперёд с огромной скоростью.

Солнце совсем село, когда лесная река, сделав последний крутой поворот на восток, с шумом ворвалась в Длинное Озеро. Там, где она в него впадала, было широкое устье с каменным проходом, напоминающим по форме ворота c утёсами по обеим сторонам, подножия которых были выстелены мелкой галькой. Длинное Озеро! Бильбо и представить себе не мог, что нечто, кроме моря, может так же вмещать в себя много воды и выглядеть величественно. Озеро было настолько широким, что его противоположные берега казались мелкими и далёкими, и настолько длинным, что его северное окончание, указывавшее в сторону Горы, совсем сливалось с горизонтом. Лишь из карт Бильбо знал, что с далёких вершин, там, где уже светят звёзды Большой Медведицы, быстрая река с названием Бегущая спускалась в озеро с Дола и вместе с Лесной Рекой заполняла глубокими водами то, что когда-то, возможно, было огромной по величине каменистой долиной. На её южном окончании вдвое увеличившиеся воды перетекали через высокие водопады и устремлялись дальше, навстречу неведомым странам. В безмолвном вечернем воздухе шум тех водопадов был слышен, словно чей-то далёкий рёв.

Недалеко от устья Лесной Реки расположился причудливый город, о котором Бильбо узнал ещё из разговора эльфов в царских погребах. Построен он был не на земле, хотя некоторые его хижины были исключением, а прямо на поверхности озера и защищался от водоворота впадающей в него реки скалистым выступом, за которым шла спокойная и неприметная бухта. Огромный деревянный мост был проложен туда, где на мощных сваях, сделанных из высоких и толстых деревьев, стоял этот деревянный и оживлённый град. Не поселение эльфов, а город Людей, всё ещё осмеливающихся жить здесь, под тенью далёкой драконовой горы. Им всё ещё приносила выгоду торговля товаром, который приплывал по большой реке с юга и на телегах, минуя водопады, доставлялся в их город. Однако во времена великих и давних дней, когда Северный Дол был богатым и процветающим городом, они также были богаты и могущественны, а в их водах стоял целый флот кораблей, в трюмах которых лежало золото, а по палубам ходили воины в латах. Но войны, что велись тогда, и дела, что свершались, сейчас превратились в легенды. И когда во время засухи вода в озере отступала, оголяя берега, можно было увидеть гниющие останки ещё более громадного города, длинной чередой растянувшиеся вдоль береговой линии.

Однако люди почти не помнили обо этом, хотя некоторые из них по прежнему пели старинные песни о королях гномов Троре и Трэйне из рода Дьюрина, живших внутри Горы, о появлении в этих местах Дракона и о гибели славных повелителей Дола. Некоторые пели о том, что Трор и Трэйн однажды возвратятся, и через горные ворота в реку потечёт золото, и все здешние земли наполнятся новым пением и звонким смехом. Однако эта радовавшая слух легенда никак не влияла на их повседневные дела.

Едва лишь плот, сооруженный из бочек, был замечен, к нему навстречу со стороны города выдвинулись лодки, и голоса в них приветствовали паромщиков. Бросили верёвки, насели на вёсла, и вскоре плот покинул воды Лесной Реки и был отбуксирован за скалистый выступ, в небольшую бухту Озёрного Города. Там его поставили на якорь недалеко от передней части огромного моста, направленной к берегу. Скоро должны были явиться люди с юга, чтобы одни бочки забрать, а другие заполнить товарами, которые они привезли с собой, и отправить их против течения обратно, в места обитания лесных эльфов. Бочки были оставлены на плаву, пока люди-лодочники и эльфы-паромщики ушли праздновать удачное прибытие последних в Озёрный Город.

Все они были бы очень удивлены, увидев то, что произошло у берега, после их ухода, когда темнота ночи окутала всё вокруг. Прежде всего одна из бочек была отделена от остальных. Сделал это, конечно, Бильбо, который сперва откатил её к берегу, а затем вскрыл. Из её внутренности послышались стоны, после чего наружу вылез самый несчастный гном, которого только можно представить. В его спутанной, грязной бороде виднелась мокрая солома; его тело было таким избитым и онемевшим, таким ушибленным и сотрясенным, что он едва мог стоять на ногах. С величайшим трудом проковыляв по мелкому дну озера, он со стоном лёг на берег. У него был дикий и голодный взгляд, какой бывает у пса, которого приковали на цепи к будке, а потом позабыли о нём и не проведали целую неделю. Это был Торин, но об этом можно было догадаться лишь по его золотой цепи и по цвету оборванного, небесно-голубого капюшона с потускневшей серебряной кисточкой, который сейчас был грязнее некуда. Прошло какое-то время, прежде чем он смог проявить к хоббиту должную учтивость.

– Ну же, сэр, Вы живы или нет? – спросил его Бильбо довольно резко, вероятно, забыв, что сам он хотя бы успел поужинать в отличие от гномов, а также во время путешествия по реке мог двигать руками и ногами, не говоря уже о том, что неограниченно дышал свежим воздухом. – Вы всё ещё в темнице или Вы на свободе? Если Вы хотите есть, если Вы желаете продолжить своё глупейшее путешествие, (оно ведь именно Ваше, а не моё), то потрудитесь растереть руки и ноги и помогите мне вытащить остальных, раз уж нам выпал такой шанс!

Торин безусловно понимал, что в этом есть смысл, и поэтому после нескольких стонов он встал и по мере своих сил начал помогать хоббиту. Блуждая в темноте, по колено в холодной воде, оба они определённо намучились в поисках нужных им бочек. Они то стучали по ним, то звали своих друзей по именам, но только шесть гномов нашли в себе силы откликнуться. Извлечённые из бочек и препровожденные на берег они, кто сидя, кто лёжа, стали бормотать что-то и постанывать. Они так сильно намокли, были так избиты тряской и измучены судорогой, что им трудно было осознать своё спасение или же быть за это поистине благодарными.

Самыми несчастными выглядели Двалин и Балин, и просить их о помощи было бесполезно. У Бифура и Бофура синяков было меньше, и сами они были суше, однако они легли на сырую землю и совсем не шевелились. Только Фили и Кили, которые были самыми молодыми (из всех гномов), и чьи небольшие бочонки были более тщательно устелены соломой, вылезли наружу, почти улыбаясь. У них были всё пара синяков и небольшая затёкшесть, которая вскоре прошла.

– Надеюсь, я больше никогда снова не увижу яблок! – сказал Фили. – Я даже запах их теперь не переношу. В моей бочке были одни яблоки. Бесконечно дышать их запахом, когда нельзя ни двинуться, ни шевельнуться, когда голоден и замёрз так, что вот-вот заболеешь, вот оно где безумие! Теперь я буду есть всё, что угодно до конца своих дней, но только не яблоки!

Торин и Бильбо вместе с выразившими желание помочь Фили и Кили, наконец, отыскали остальную часть их компании и всех освободили. Несчастный Бомбур либо спал, либо был в обмороке; Дори, Нори, Ори, Оин и Глоин оказались по пояс в воде и выглядели полуживыми; всех по очереди донесли до берега и беспомощных уложили на землю.

– Итак, все в сборе! – сказал Торин. – И я полагаю, что мы должны быть благодарны звёздам и мистеру Бэггинсу. Уверен, он вправе на это рассчитывать, хотя я бы лично желал, чтобы он нашёл для нас более удобный способ для путешествия из темниц. И всё таки, мистер Бэггинс, мы все без исключения к Вашим услугам. Без сомнения, когда многие из нас что-нибудь съедят и оправятся, мы будем чувствовать себя более благодарными. Скажите же нам, что теперь?

– Я предлагаю отправиться в Озёрный Город, – сказал Бильбо, – а что ещё нам остаётся?

Ничего другого, конечно, предложить было нельзя, и поэтому, оставив остальных, Торин, Фили, Кили и хоббит пошли вдоль берега по направлению к большому мосту. В самом его начале должны были стоять охранники, которые однако не сильно утруждали себя внимательным дозором, ибо те времена, когда он действительно был необходим, давно прошли. Озёрные люди состояли в весьма дружеских отношениях с лесными эльфами, за исключением пары склок по поводу речных троллей. Другие народы жили от них далеко, и те на Озере, кто были помоложе, открыто сомневались в том, что в горе живёт дракон, и смеялись над седовласыми старичками и бабушками, утверждавшими, будто видели его летящим по небу в те времена, когда они были молодыми. Поэтому не удивительно, что охранники выпивали и смеялись у камина в своей хижине и не слышали ни шума при освобождении гномов, ни звука шагов четырёх компаньонов, решивших провести разведку. Невозможно описать ту степень изумления, возникшую на лицах у стражей моста, когда к ним на порог взошёл Торин Оукеншилд.

– Кто ты такой и что тебе нужно? – закричали они, вскакивая со своих мест и хватаясь за оружие.

– Я Торин, сын Трейна, сына Трора, Короля Подгорья! – отвечал им гном громким голосом и, несмотря на свои оборванные одежды и грязный капюшон, он выглядел как потомок короля. Золото поблёскивало на его шее и на поясе, а глаза были темны и серьёзны. – Я вернулся. Я хочу видеть начальника этого города!

После его слов среди охранников произошло замешательство. Некоторые из них, наиболее безрассудные, выбежали из хижины, как будто ожидая того, что Гора заполыхает в ночи золотым светом, а вода в озере немедленно станет жёлтой. Командир стражников моста вышел навстречу пришедшим.

– А кто остальные, что пришли с тобой? – спросил он, указывая на Фили, Кили и Бильбо.

– Сыновья дочери моего отца,– отвечал ему Торин, – их имена Фили и Кили, и они из рода Дьюрина. Мистер Бэггинс сопровождает нас с Запада.

– Если вы пришли с миром, сдайте оружие! – сказал командир.

– У нас нет оружия, – сказал Торин, и это было сущей правдой: ножи у гномов изъяли лесные эльфы, которые также забрали у Торина его великий меч Оркрист. Бильбо имел при себе свой короткий меч, который он прятал в обычном месте, однако он ни слова об этом не сказал.

– Нам незачем оружие, – продолжал Торин, – ибо мы возвращаемся, наконец, в свой край, как было предсказано. Мы бы и не смогли сражаться с таким числом людей. Веди же нас к своему Градоначальнику!

– Он на пиршестве, – сказал командир стражи.

– Тогда тем более веди нас к нему, – вставил своё слово Фили, который начал терять терпение от всех этих церемоний. – Мы износились и изголодались после долгой дороги, и на берегу наши больные товарищи. Так что давайте побыстрее, без лишних слов, иначе ваш повелитель сделает вам нарекание.

– Следуйте за мной, – сказал командир стражи, и они в окружении шести охранников проследовали за ним через мост, миновали ворота и вошли на рыночную площадь города. Она представляла собой широкий и спокойный водный круг, окружённый высокими сваями, на которых стояли массивные дома, и длинными деревянными набережными с множеством ступенек и лестниц, спускающихся к водной глади озера. Из холла одного из таких домов светило множество огней и были слышны многочисленные голоса. Они прошли через двери здания и, ослеплённые светом, остановились, глядя на длинные столы, наполненные людьми.

– Я Торин, сын Трейна, сына Трора, Короля Подгорья! – крикнул Торин громким голосом, стоя у самых дверей холла, прежде чем командир стражи успел что-либо сказать. Все вскочили со своих мест. Градоначальник также выпрыгнул из своего огромного кресла. Однако самыми удивлёнными оказались лесные эльфы-паромщики, которые сидели в нижнем конце холла. Протиснувшись к Градоначальнику, они закричали:

– Это пленники нашего царя, которые сбежали! Они бродячие и никчемные гномы! Ничего хорошего о себе они сказать не могут, ибо вечно снуют по лесу и досаждают нашим сородичам!

– Это правда? – спросил Градоначальник. На самом деле, этому заявлению он верил больше чем тому, что вернулся, наконец, Король Подгорья, если таковой вообще существовал.

– Правда то, что нас незаконно схватили люди Эльфийского Царя во время нашего путешествия в свои палестины и без всякой причины заточили в темницы, – ответил ему Торин. – Однако ни замок, ни запор не смогут воспрепятствовать возвращению домой, ибо это предсказано в древней легенде. Тем более этот город неподвластен Эльфийскому Царю. И я обращаюсь сейчас к Градоначальнику, а не к царским перегонщикам плотов.

Градоначальник колебался, обращая свой взгляд то на эльфов, то на Торина. Эльфийский Царь имел в этой части света огромное влияние, и Начальник Озёрного Города совсем не желал вступать с ним в конфронтацию, а тем более враждовать. Кроме того, он никогда не придавал особого значения старинным песням, интересуясь лишь торговыми делами и пошлинами, грузами и золотом, и именно этому интересу, давно превратившемуся в привычку, он обязан был сейчас своим положением. Другие люди, однако, склонялись к иному мнению, и очень скоро всё устроилось без участия их Градоначальника. Новость распространилась от дверей холла, словно огонь, по всему городу. Внутри холла и снаружи послышались людские крики. Набережные наполнились топотом бегущих ног. Кто-то уже стал запевать обрывки старинных песен о возвращении Короля Подгорья, и тот факт, что не сам Трор, а его внук вернулся в город, совсем никого не волновал. Остальные собравшиеся подхватили песню, и вот она, сотрясая воздух над озером, зазвучала подобно торжественному гимну.

"Король Горы, Подземный Царь,

Фонтанов повелитель,

Вернётся, как и  пелось встарь,

Камней резных властитель!

 

Его корону сохранят,

На арфе сменят струны,

И эхом холлы зазвенят

От песни старорунной.

 

Деревья с гор нагнут свой стан,

Трава к земле склонится;

Богатство станет, как фонтан,

Из рек златых струиться.

 

Потоки резво побегут,

Гладь Озёра зажгётся,

Печали, горести уйдут,

Лишь Царь Горы вернётся!"

Так они пели, или примерно так, только куплетов было гораздо больше, так же как и криков, смешанных с музыкой скрипок и арф. Поистине, подобного волнения в городе не помнили старики даже самого преклонного возраста. Что и говорить, если самих Лесных Эльфов охватило удивление и обуял страх. Они, безусловно, не знали, как Торин сбежал из темницы, и уже начинали склоняться к той мысли, что их царь, возможно, совершил крупную ошибку. Градоначальник же вскоре понял, что ему ничего другого не остаётся, кроме как подчиниться всеобщему протесту, по крайней мере, на данный момент, и сделать вид, что он верит всему, о чём говорит Торин. Поэтому он предложил ему своё собственное массивное кресло и распорядился посадить с ним рядом, на почётных местах, Фили и Кили. Даже для Бильбо, (хотя ни в одной старинной песне не было и малейшего упоминания о существах маленького роста), приготовили место за высоким столом, и никто в общей суматохе не потребовал у прибывших объяснений, откуда он взялся.

Вскоре после этого, под общие восторги, в город принесли остальных гномов. Им всем оказали врачебную помощь, а также накормили, обогрели и изнежили самым приятным и очаровательным образом. Торина и всю его команду поселили в огромный дом, а в их распоряжение выделили лодки и гребцов. Весь день снаружи их нового жилища сидели толпы народа и пели песни или кричали приветствия любому гному, выглядывавшему из окна.

Некоторые песни были старинными, однако звучали и совсем новые песнопения, которые недвусмысленно повествовали о внезапной гибели дракона и о многочисленных драгоценностях, приплывших вниз по реке к Озёрному Городу. Сочинённые в основном по указанию Градоначальника, они совсем не радовали гномов, однако пока их всё устраивало, они быстро набирали в весе и наливались прежней силой. Не более, чем через одну неделю, все они поправились, облачились в красивые одежды с подходящим для них цветом, подстригли и расчесали свои бороды, а шаг их обрёл былую важность и степенность. Торин ступал и выглядел так, будто его царство было уже отвоёвано, а дракон Смауг разрублен на мелкие куски.

Как он и обещал ранее, благосклонность гномов по отношению к маленькому хоббиту крепла с каждым днём. Уже не звучали ни жалобы, ни ропот, наоборот – все пили за здоровье Бильбо, похлопывали его по плечу и вообще носили хоббита на руках. Что ж, он не возражал, ибо пребывал тогда не в самом весёлом расположении духа. Он не забыл того, какой вид был у Одинокой Горы, и он не мог не думать о драконе; кроме того, на него навалилась несносная простуда. Три дня он чихал и кашлял, не имея возможности выйти на улицу. И даже после этого все его выражения во время торжественных обедов сводились к одной единственной фразе, которую он говорил исключительно в нос: "Огробное всеб спазибо".

А в это время Лесные Эльфы вернулись с грузами по Лесной реке обратно и очутились в эпицентре тех великих волнений, которые охватили царский дворец. У меня нет точной информации, что случилось с начальником стражи и с дворецким. Конечно же, во время пребывания в Озёрном Городе гномы ни слова не сказали ни о ключах, ни о бочках, а Бильбо позаботился о том, чтобы никогда не становиться невидимым. И всё таки, я возьмусь утверждать, что о многом, чего не знали, догадывались, хотя мистер Бэггинс в общем и целом остался для всех немного таинственной головоломкой. В любом случае Эльфийский Царь знал теперь о цели путешествия гномов или думал, что знает, и для себя решил:

"Хорошо! Поживём – увидим! Ни одна драгоценная крупинка не пройдёт обратно через Мерквуд без моего последнего слова. Однако я думаю, что все они придут там к скверному концу. Что ж, поделом!" Он отказывался верить в то, что гномы способны сражаться и убивать таких драконов, как Смауг, и решительно подозревал о готовящейся краже со взломом или о чём-то в этом роде. Бесспорно, он был мудрым эльфом, мудрее озёрных людей, однако он был не совсем прав, и в этом мы с вами ещё убедимся в конце нашей истории. Эльфийский Царь разослал своих шпионов по всем берегам озера, а также на север, так далеко по направлению к Горе, как это было возможно, и ждал.

Под конец второй недели, с момента появления гномов в Озёрном Городе, Торин стал подумывать о дальнейшем путешествии. Пока в городе сохранялось общее воодушевление, можно было рассчитывать на помощь. Дальнейшая задержка здесь остудила бы многих, а это было ни к чему. Поэтому он переговорил с Градоначальником и его советниками и объявил им, что очень скоро он и его команда должны будут отправиться к Одинокой Горе.

В первый раз за всё это время Градоначальник удивился и слегка испугался, задумавшись о том, что Торин на самом деле мог быть потомком древних королей Подгорья. Он не думал, что гномы когда-нибудь решатся приблизиться к Смаугу, считая их мошенниками, которые рано или поздно проявят свою сущность и будут раскрыты. Он ошибался. Торин действительно был внуком Короля Подгорья, и не было на свете такой крайности, на которую бы не пошли гномы ради мщения или возврата себе своей собственности.  Однако Градоначальник отпустил их без всякого сожаления. Содержать их у себя было довольно накладно, а их прибытие в город вызвало затяжной праздник, из-за которого бизнес и торговые дела приостановились.

"Пусть идут к Смаугу и на себе прочувствуют его тёплый приём!" – подумал он. Вслух же он сказал следующее:

– Конечно, о Торин, сын Трейна, сына Трора! Вы должны забрать то, что принадлежало вам. Настало время, о котором пелось в старых песнях. Мы окажем вам любую посильную помощь, и мы рассчитываем на благодарность, когда твое царство будет вновь отвоёвано.

            Итак, в один из дней, несмотря на то, что осень уже далеко перевалила за свою половину, несмотря на холодные ветры и листья, непрерывно  опадавшие с деревьев вниз, три большие лодки, нагруженные гребцами, гномами, мистером Бэггинсом и большим запасом провизии, покинули Озёрный Город. Лошади и пони были посланы вперёд окружными дорогами и должны были дожидаться их в назначенном месте высадки. Градоначальник и его советники лично пожелали гномам доброго пути, стоя на больших ступенях главного городского здания, которые спускались вниз, к самому озеру. С набережных и из открытых окон было слышно пение людей. Белые вёсла опускались в воду и разбрасывали вокруг себя брызги, а путешественники всё плыли и плыли по озеру на север, к самому последнему пункту своего долгого пути. И только Бильбо был в тот день самым несчастным существом.

 

Просмотров: 810 | Добавил: voronine | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все переводы
Статистика

Онлайн всего: 3
Гостей: 2
Пользователей: 1
deboraoy16
Поиск