Главная Регистрация Вход
 
Пятница, 19.01.2018, 14:31
   
 
Поиск:
 
Приветствую Вас, Гость | RSS
Форма входа
Логин:
Пароль:
Категории раздела
Хоббит. Туда и обратно. [338]
Перевод на русский язык
Доступно для чтения [16]
Облако тегов
Главная » Файлы » Хоббит » Доступно для чтения

Хоббит или Туда и обратно глава 12. Стр. 2

Для того, чтобы скачать материал, необходимо зарегистрироваться.
22.12.2012, 15:41
- Хоббит или туда и обратно -
Перевод от Voronine ©
_ _ _ __________________________________ _ _ _

– Что ж, вор! Я чую тебя и твой запах. Я слышу твоё дыхание. Давай же! Наложи себе ещё, тут есть из чего выбрать!

Однако Бильбо был не настолько невежествен в учении о драконах, и, если Смауг надеялся так легко выманить его к себе, то быть ему сейчас весьма разочарованным.

– Спасибо тебе, о Смауг Потрясающий! – ответил он. – Но не за дарами пришёл я к тебе. Я хотел лишь посмотреть на тебя и убедиться, действительно ли ты так великолепен, как гласят легенды. До этого я им не верил.

– А сейчас веришь? – спросил дракон, хоть и польщённый, но не поверивший ни единому слову.

– Правдивые песни и предания, словно капля в море твоего истинного великолепия, о Смауг Главнейший и Величайший из всех Бед! – ответил Бильбо.

– Для вора и лгуна у тебя прекрасные манеры, – сказал дракон. – Похоже, ты знаешь моё имя, а вот мне прежде не приходилось вдыхать твой запах. Могу ли я спросить, кто ты и откуда прибыл?

– О, несомненно, можешь! Выйдя из Подхолмья, я держал свой путь и через гору, и под горой, и по воздуху. Зови меня – Незримо Ступающий.

– Этому я вполне верю, – сказал Смауг, – но это вряд ли имена в обычном их понимании.

– Я Тайн Раскрыватель, Паутин Разрыватель, я – жалящая муха. Я – счастливое число команды.

– Славные титулы! – усмехнулся дракон. – Но быть счастливым числом для команды это одно, а для себя – совсем другое.

– Я тот, кто хоронит друзей живьём, топит их и живыми опять вытаскивает из воды. Я тот, кто не станет шире только потому, что рождён в Шире.

– Вряд ли похвально и малоубедительно, – сказал Смауг с насмешкой.

– Я друг медведей и гость орлов. Я Победитель Кольца и Носитель Удачи. Имя мне Оседлавший Бочку, – продолжал Бильбо, начиная получать удовольствие от своих загадок.

– Вот, уже лучше! – похвалил его Смауг. – Однако, не позволяй своему воображению заполнить твой разум!

Именно так следует строить беседу с драконом, если нужно, чтобы ваше настоящее имя осталось в тайне, (что очень мудро), а дракон не рассвирепел, услышав прямой отказ его назвать, (что тоже очень мудро). Ни один дракон не откажется занять себя разговором в виде загадок, в ходе которого он попытается их разгадать. Многое, из того, что сказал Бильбо, Смауг не понял совсем, (хотя, я надеюсь, что вы всё поняли, ибо вам известно о похождениях хоббита, на которые он ссылался). Однако сам Смауг решил, что понял достаточно, и усмехнулся в глубине своей подлой души.

"Только прошлой ночью об этом думал,” – пробежала у него мысль. – "Озёрные Люди, это их грязные козни, жалкие торговцы бочками! Пусть меня назовут ящерицей, если я не прав! Давненько я не летал в их края, но я очень скоро исправлю этот недочёт!”

– Отлично, о тот, чьё имя Оседлавший Бочку! – сказал он вслух. – Очевидно, Бочкой звали твоего пони. Может, это, конечно, не так, но он был довольно тучным. Ты умеешь незримо ступать, но ты не всегда шёл пешком. Позволь мне сказать тебе, что я съел шесть пони прошлой ночью и очень скоро поймаю и съем остальных. В благодарность за вкусное угощение я дам тебе один маленький совет на будущее: не водись ты больше с гномами, если это в твоих силах!

– С гномами? – спросил Бильбо с притворным удивлением.

– Мне ты можешь не рассказывать! – ответил Смауг. – Я, как никто другой, отлично знаком с запахом гномов, а также с их вкусом. Не думай, будто, съев пони, я не пойму, что его наездником был гном! Тебя ожидает скверный конец с подобными друзьями, о Вор, Оседлавший Бочку. Я не буду возражать, если ты пойдёшь и передашь им то, что я сказал, слово в слово.

Однако он умолчал о том, что один запах остался для него неопознанным, и был это запах хоббита. Именно он показался ему самым незнакомым, озадачив его больше всего.

– Я надеюсь, за тот кубок, что ты стащил прошлой ночью, тебе уже вручили щедрую награду? – продолжал Смауг. – Да или нет? Совсем ничего не дали! Как же это на них похоже. Я уверен, они сейчас отсиживаются в кустах, пока ты делаешь всю опасную работу, пытаясь украсть для них хоть что-то у спящего дракона. И тебе обещали равную долю? Не верь! Окажешься в конце живой – вот и вся твоя награда.

Бильбо начинал всё больше и больше чувствовать себя неспокойно. Каждый раз, когда блуждающий взгляд Смауга, высматривая его в потёмках, проходил сквозь него, он вздрагивал. В нём росло и крепло необъяснимое желание открыть себя, броситься к Смаугу и поведать ему всю правду. По правде говоря, он был сейчас в серьёзной опасности, всё больше поддаваясь драконовым чарам. Однако, собрав остатки мужества, он заговорил снова.

– Ты знаешь не всё, о Смауг Могучий, – сказал он. – Не одно только золото привело нас сюда.

– Ха! Ха! Ты согласился, сказав ‘нас’, – рассмеялся Смауг. – Давай же, подтверди, что вас здесь четырнадцать, и мы закроем эту тему, мистер Счастливое Число! Однако, я рад слышать, что у вас в этих краях есть ещё какое-то дело, кроме моего золота. По крайней мере, тогда вы хоть с какой-то пользой проведёте здесь время.

Не знаю, приходило ли это вам в голову, но, даже если ты заберёшь отсюда всё золото, унцию за унцией, не важно сколько столетий это займёт, то как вы его отсюда унесёте в свои края? Здесь, среди гор, оно вам зачем? Или в лесу, например? Да что же я! А если вас поймают? Неужели ты об этом никогда не думал? Полагаю, твоя доля одна четырнадцатая, или что-то в этом роде? Ведь таков был ваш уговор? Ну а как насчёт доставки? Транспортные расходы кто несёт? А плата охранникам, а дорожный налог?

И довольный Смауг громко захохотал. У него была подлая и лукавая суть, и он знал, что его догадки почти бьют в цель, хотя и ожидал, что за всем этим, очевидно, стоят Озёрные Люди, и что большая часть добычи должна была остаться там, в береговом городе, который в его молодые годы назывался Эсгарот (Esgaroth).

Вы не поверите, но бедный Бильбо действительно был захвачен врасплох. До этой минуты все его мысли и чаянья сводились к тому, чтобы добраться до Одинокой Горы и найти в ней потайной ход. Он и не задумывался прежде, каким образом все сокровища будут вынесены из этого места, и тем более, как его собственная доля будет доставлена обратно через весь пройденный путь в местечко Бэг-Энд, Подхолмье.

И вот, одно из самых неприятных подозрений стало закрадываться в его душу: неужели гномы тоже забыли о таком важном вопросе или, может, они втихомолку подсмеивались над ним всё это время? Подобное действие оказывает разговор с драконом на неподготовленных. Бильбо, конечно, был на чеку, однако и Смауг умел подавлять чужую волю.

– Я хочу сказать, – вымолвил Бильбо, стараясь сохранить верность своим друзьям и закончить свою мысль, – что золото это не главный интерес нашего путешествия. Через гору и под горой, минуя волны и одерживая победы, мы пришли сюда, что бы осуществить "Месть”. Увы, о Смауг Несопоставимо Богатый, ты должен знать, что твой успех принёс тебе также заклятых врагов!

И тут Смауг действительно громко засмеялся. Его оглушительный смех заставил Бильбо присесть, в то время как в начале тоннеля гномы, услышавшие его, прижались друг к другу, думая, что хоббит погиб внезапной и неприятной смертью.

– "Месть!” – захлебнулся Смауг в собственном гоготе, одновременно пустив в потолок яркий луч из глаз, похожий на блеснувшую молнию. – Месть! Король Подгорья умер, и где теперь его потомки, что смеют помышлять о мести? Гирион, властитель Дола, мёртв! Я поедал его людей горстями, как волк режет овцу за овцой, и где теперь сыны его сынов, которые не побоялись бы прийти ко мне? Я убиваю там, где хочу, и никто не смеет мне противостоять. Я в пух и прах разносил войска воинов в стародавние времена, а теперь подобных воителей земля не рождает. Тогда я был молод и мягок. Сейчас я стал старше и сильнее, сильнее, сильнее, о Вор в Потёмках! – при этих словах он хищно вглядывался туда, где стоял хоббит. – Моя броня, как десятислойный щит, мои зубы, как мечи, мои когти, как копья! Удар моего хвоста – гром, взмах моих крыльев – ураган, моё дыхание – смерть всему живому!

– Мне всегда было известно, – пискляво выкрикнул Бильбо, превозмогая страх, – что драконы уязвимы снизу, особенно в об-об-области груди! Однако, несомненно, твой низ надёжно защищён?

Дракон прервал своё бахвальство.

– Твои познания устарели, – выпалил он. – Я армирован и сверху, и снизу стальной чешуей и твёрдыми алмазами. Ни один меч не сможет пронзить меня.

– Я должен был догадаться, – сказал Бильбо. – Поистине не сможет. Где ещё найдётся равный Владыке Смаугу Непронзаемому? Какое чудо, что у него есть жилет, сделанный из чистейших алмазов!

– Да, это очень редкая и красивая вещь, – ответил Смауг довольный до глупости. Он не знал, что хоббит уже обратил внимание на его причудливый нижний панцирь во время своего первого визита, и ему не терпелось разглядеть его поближе по причине, известной только ему. Дракон повернулся набок.

– Смотри! – сказал он. – Что ты скажешь на это?

– Я ослеплён его великолепием! Превосходно! Безупречно! Поразительно! – громко восклицал Бильбо, в то время как на самом деле его мысли были: "Старый дурень! Для чего эта прореха в углублении его левой груди, мягкой, как улитка, выползшая из своей раковины!”

После того, как мистер Бэггинс это увидел, единственным его желанием было поскорее вернуться назад.

– Что ж, я более не смею задерживать Вас, Ваше Великолепие, – сказал он, – или отнимать у Вас так необходимый Вам покой. Полагаю, чтобы поймать пони, потребовалось много сил и времени. Ну а Грабителя тоже быстро не поймаешь! – последнюю фразу он крикнул с издёвкой, убегая назад, вверх по тоннелю.

Это было не самое удачное замечание, ибо дракон послал ему вслед своё ужасное пламя. Несмотря на то, что хоббит довольно быстро бежал вверх по тоннелю, он не успел удалиться достаточно далеко от входа в драконово подземелье, когда там появилась отвратительная голова Смауга. К счастью, вся голова дракона вместе с пастью не смогла пролезть в отверстие, однако из его ноздрей выстрелило пламя и вместе с дымом настигло Бильбо и едва его не сожгло. Он споткнулся, как слепой, и почувствовал дикую боль и страх. До этого ему нравилась его умная беседа со Смаугом, но последняя ошибка в конце поумерила его самодовольство.

"Никогда не смейся над живым драконом, глупый Бильбо!” – сказал он сам себе, и это впоследствии стало его любимым выражением, превратившимся в поговорку. – "Приключение для тебя ещё не закончено”, – добавил он, и это было абсолютной правдой.

Полдень стал клониться к вечеру, когда он, шатаясь, снова вышел из тоннеля и упал без чувств на пороге. Гномы возвратили его к жизни и обработали его ожоги, как только смогли. Однако на его затылке и на пятках волосы в последствии отрастали очень долго, поскольку эти места были опалены и обожжены до самой кожи. А пока его друзья подбадривали его, прилагая все усилия. Им не терпелось поскорее услышать его историю, особенно почему дракон издал такой оглушительный рёв, и, конечно, каким образом Бильбо удалось от него сбежать.

Однако хоббит был неспокоен, и, словно бы, испытывал неудобство, из-за чего никто не мог добиться от него ни единого слова. Обдумывая сейчас всё произошедшее с ним, он сожалел о том, что кое-что рассказал дракону, и совсем не хотел это говорить гномам. Старый дрозд продолжал сидеть рядом на камне и, склонив голову набок, слушал всё, о чём шла речь. Очевидно то, что Бильбо был в тот момент не в духе: он схватил камень и швырнул его в дрозда, который лишь ненадолго отлетел в сторону и снова вернулся на своё место.

– Проклятая птица! – сказал Бильбо с отчаяньем. – Мне кажется, он подслушивает, и от этого я не могу его видеть!

– Оставь его в покое!    сказал Торин. – Дрозд не может быть плохим, он всегда друг и соратник. Этот самый дрозд, я уверен, очень старый, возможно, единственный выживший из древнейшего рода дроздов, обитавших когда-то в этих краях и приручённых к рукам моим отцом и дедом. Это род чудесных птиц-долгожителей, и, возможно, наш пернатый отшельник является одним из тех, кто жил сто, а то и двести лет тому назад. Люди Дола умели распознавать их язык и посылали их как вестников к Людям с Озера и в другие края.

– Что ж, если он этому обучен, то ему будет что передать Озёрным жителям, в этом нет сомнений! – сказал Бильбо. – Хотя вряд ли там остались люди, беспокоящие себя познанием языка дроздов.

– Почему? Что произошло? – закричали наперебой гномы. – Расскажи же нам, что там было!

И Бильбо рассказал им всё, что мог припомнить, и признался им, что чувствует себя очень скверно из-за своих загадок, многие из которых дракон разгадал, увидев перед этим их стояночный лагерь и пони.

– Я уверен, он знает, что мы пришли со стороны Озёрного Города, и что там мы нашли поддержку. У меня очень плохое предчувствие, что очень скоро он отправится туда. Я бы сейчас отдал всё, чтобы только Смауг никогда не слышал мою загадку про Оседлавшего Бочку! Даже слепой кролик в этих местах догадается, что бочки и дела озёрных жителей как-то связаны.

– Ну, будет, будет! Ничего уже не поделаешь, а с драконом говорить и не споткнуться, я слышал, не так-то просто, – сказал Балин, желая утешить хоббита. – Я думаю, ты всё сделал хорошо, если кто-то хочет знать моё мнение. Ты узнал очень важную вещь и, в любом случае, вернулся назад живым, а это больше того, что могут сказать многие, кому выдавалось общаться с такими, как Смауг. Это можно считать милостью свыше, благоволением, позволившим тебе узнать о прорехе в алмазном панцире старого Червя.

Эти слова вызвали бурное обсуждение, и гномы стали рассказывать исторические и не подтверждённые, мифические истории о победах над драконами; вспоминать о колотых ранах, ударах и подсечках; о различных школах боя, методиках и стратегиях, благодаря которым эти победы были одержаны. Все сошлись в одном мнении, что поймать дремлющего дракона не так просто, как кажется, и что пронзить или смертельно ранить его спящего было бы ещё опаснее открытой атаки. Всё время, пока они говорили, дрозд слушал их. Лишь когда на небе стали появляться первые звёзды, он бесшумно расправил крылья и выпорхнул наружу. И всё время, пока гномы общались, а тени становились длиннее, Бильбо чувствовал себя всё более и более несчастным в своём нехорошем предчувствии.

Наконец, он их прервал.

– Я уверен, что здесь мы в большой опасности, – сказал он, – и я не вижу никакого смысла тут оставаться. Дракон выжег всю зелень, что радовала глаз, наступила ночь, и здесь холодно. Однако я всем своим нутром чую, что на это место опять будет совершено нападение. Смаугу теперь известно, что я спустился в его подземелье по тоннелю, и, помяните моё слово, он догадается, где находится его начало. Он разнесёт этот склон Горы в щебень, если понадобится, только чтобы завалить вход внутрь, и, если при этом мы будем раздавлены обломками, ему это понравится ещё больше.

– Вы очень мрачны, мистер Бэггинс! – сказал Торин. – Почему же Смауг не заделал нижний вход сразу, если он так не хочет пускать нас к себе? Мы бы услышали, как он это делал.

– Я не знаю, почему. Потому что сначала он пытался выманить меня к себе, потому что ожидает ночи, чтобы напасть на нас, или просто потому что не хочет разрушать свою опочивальню, задумав достать нас без этого. Однако я очень прошу вас не спорить со мной. Смауг может показаться здесь с минуты на минуту, и нашим единственным спасением будет забраться поглубже внутрь тоннеля и закрыть за собой дверь.

Он казался настолько серьёзным, что гномы в конце концов сделали то, о чём он просил, хотя полностью закрывать за собой дверь они не спешили. Им казалось, что это самый неудачный план из всех, ибо никто не знал, как они откроют и смогут ли вообще открыть дверь изнутри, в то время как сама мысль быть запертыми в горе, откуда единственный выход лежал через логово дракона, приводила их в трепет. Также вокруг пока было тихо, как снаружи, так и внутри тоннеля. Поэтому ещё очень долгое время они сидели внутри, недалеко от полуприкрытой двери, и продолжали беседовать. Разговор шёл о подлых словах дракона о гномах. Бильбо хотелось забыть их и никогда не слышать или, по крайней мере, быть вполне уверенным в том, что гномы сейчас были с ним абсолютно честны, говоря, будто они сами не знали, что будут делать с сокровищами, отвоевав их у дракона.

– Мы всегда считали это отчаянной затеей, – сказал Торин, – и до сих пор так считаем. Кроме того, я думаю, когда мы отвоюем сокровища, у нас будет достаточно времени подумать, как с ними поступить. Что до Вашей доли, мистер Бэггинс, то уверяю Вас, мы будем более чем щедры, и Вы сами выберите свою четырнадцатую часть, как только мы сможем подойти к дележу чего-либо. Мне жаль, что Вы беспокоитесь о транспортировке, и я согласен, это вопрос архи-сложный – земли вокруг не стали менее дикими с течением времени, а скорее наоборот ещё больше одичали – но мы сделаем для Вас всё возможное и из своей доли заплатим за доставку, когда будет что доставлять. В Вашей воле верить мне или нет!

С этого момента разговор перешёл на сами несметные сокровища и на то, о чём могли вспомнить Торин и Балин. Они гадали, действительно ли нетронутыми лежали там сейчас копья, сделанные для армий великого Короля Бладортина (давно почившего), каждое из которых, имея трижды кованный наконечник и древко с хитроумными золотыми мозаиками, никому не досталось и не было оплачено. Были ли там щиты, выкованные для давно умерших воинов или великолепный золотой Кубок Трора, украшенный двумя ручками, чеканкой и гравировкой в виде птиц и цветов, чьи глаза и лепестки были сделаны из самоцветов? А длинные непробиваемые кольчуги, позолоченные и посеребрённые? А ожерелье Гириона, властителя Дола, сделанное из пятисот изумрудных камней, зелёных, словно трава? Гирион отдал его гномам в оплату за облачение его старшего сына в военную кольчугу, кольца которой были соединены особым, гномовским способом, и подобной ей, выкованной из чистого серебра и прочной, как тройная сталь, не было нигде. Однако наиценнейшей реликвией из всех был огромный бриллиант, который гномы неграненым нашли в самом основании Горы и назвали его Сердце Горы или Аркенстоун Трейна.

– Аркенстоун! Аркенстоун! – бормотал Торин в темноте, почти проваливаясь в сон и касаясь подбородком колен. – Он был похож на большой шар с тысячами граней. Он блестел, как серебро при свете огня, как вода на солнце, как снег, освещённый звёздами, как дождь, капающий при луне!

Однако колдовская страсть обладать сокровищами не действовала на Бильбо. Все время, пока гномы беседовали, он почти не слушал их. Сидя недалеко от каменной двери, он одним ухом вслушивался в то, что происходило снаружи, а другим, сквозь бормотание гномов, ловил каждый отзвук эха при любом шорохе внизу тоннеля.

И по мере того, как темнота всё больше сгущалась, Бильбо становился всё более беспокойным.

– Закройте дверь! – стал он умолять гномов. – У меня спина холодеет при мысли о драконе. То, что там внизу тихо сейчас, нравится мне меньше, чем вчерашний гром. Закройте дверь, пока не стало слишком поздно!

Что-то в его голосе заставило гномов заволноваться. Медленно стряхнув с себя грёзы о богатстве, Торин встал и ногой пнул камень, который подпирал дверь в тоннель. Затем он надавил на неё, и она закрылась, издав щелчок и лёгкий звон. Изнутри не было видно даже намёка на замочную скважину. Они оказались запертыми в Одинокой Горе!

И это случилось как раз вовремя. Не успели они отойти по тоннелю на небольшое расстояние от входа, как раздался оглушительный грохот, словно в склон горы ударил дубовый таран, раскачиваемый великанами. Камень загудел, стены треснули, и щебень посыпался сверху им на головы. Я даже не хочу думать, что было бы, если бы дверь до сих пор была открыта. Все побежали вниз по тоннелю, радуясь тому, что всё ещё живы, и слыша, как позади них, снаружи раздаётся рёв и рокот разъярившегося Смауга. Он крошил камни, ударяя своим гигантским хвостом по склону Горы до тех, пока их крошечный стояночный лагерь в проеме, пожжённая трава, камень, на котором сидел дрозд, покрытые улитками стены и узкий уступ не превратились в каменное месиво. И вот из того места, где раньше был потайной вход внутрь Одинокой Горы, в долину посыпалась лавина колотого и дробленного камня.

Смауг выбрался из своего логова беззвучно, тихо поднялся вверх и затем, словно чудовищный ворон, медленно полетел во тьме, следуя ветру, к западной стороне Одинокой Горы. Там он надеялся незаметно узреть любое движение и увидеть то отверстие в Горе, по которому к нему пробрался вор. Гнев его был невыносим, когда, прилетев на место, где по его догадке должен был находиться внутренний лаз, он никого не нашёл и ничего не увидел.

Вволю побесновавшись, он почувствовал облегчение и подумал про себя, что больше с этого направления ему не стоит ожидать беспокойства. Сейчас ему ещё предстояло совершить месть.

– Оседлавший Бочку! – фыркнул он ехидно. – Ты появился с берега, значит приплыл по реке. Я не узнаю твой запах, но если ты не один из тех людей с Озера, тебе там помогли. Что ж, они увидят и запомнят навеки, кто истинный Король Подгорья!

Он стремительно поднялся вверх и, объятый языками пламени, ринулся на юг, по направлению к Бегущей Реке.

Категория: Доступно для чтения | Добавил: voronine
Просмотров: 1264 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии и скачивать материалы могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все переводы
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Поиск